Проблема концептуального управления организационными и общественными системами
Образовательные услуги | Журнал "ТИАРА" | Дискуссионный клуб | Контакты





Rambler's Top100 Rambler's Top100
Вы находитесь здесь: Главная >> Журнал "ТИАРА" >> ТИАРА'2006 >> Проблема концептуального управления организационными и общественными системами


Проблема концептуального управления организационными и общественными системами Печать E-mail
ТИАРА'2006
Автор: Конотопов П.Ю.   
06.10.2006 23:17

Конотопов П.Ю.

Проблема концептуального управления организационными и общественными системами

Со времен написания первых трактатов, посвященных проблеме концептуального управления организационными и общественными системами, минули уже не века, а тысячелетия, однако эта проблема сохраняет свою актуальность и по сей день.

Прежде, чем продолжить, определимся в терминах... Что есть концептуальное управление в понимании автора?

Понятие концептуального управления тесно связано с трактовкой понятия свободы, вернее - с закрепившейся в некоторой социальной группе, из которой выделен объект управления, трактовкой понятия «свобода». Свобода - это категория, по-разному трактуемая различными философскими школами. В зависимости от того, какая философская концепция свободы является общепринятой для некоторого социума, для этого социума становятся приемлемыми те или иные нормативные модели управления. При этом всегда определяются нормативные рамки свобод индивида, как такового, и индивида, как члена социальной группы. Этими рамками определяется то, чем именно готов поступиться индивид в обмен на некие блага и гарантии, которые ему обязуется предоставить социум. Свободу в этом случае можно понимать, как комфортное для индивидуума состояние социального баланса, достигнутое им в результате осознанного акта уступки части свобод социуму. В различных социальных и организационных системах границы свобод индивида варьируются, равно, как и гарантии социума по отношению к индивиду.

Однако всегда, когда речь идет о свободе, надо понимать, что на самом деле речь идет не о чем-то отвлеченном, а об осознании индивидом справедливости обмена. То есть, о признании правильности нормативной модели, определяющей отношения эквивалентного обмена свобод на блага и гарантии. Так, например, в некой стране большинство считает справедливым такой расклад, при котором гражданин обязан работать на общество до 60 лет, после чего общество берет на себя все обязательства по полноценному обеспечению жизни индивида, вне зависимости от того, доживет ли он до 60, 70 или 120 лет. В то же время, в другой стране существует совершенно иная модель, иные нормативы и они также признаны справедливыми подавляющим большинством населения.


Концептуальное управление – это такой метод управления организационными и общественными системами, а также отдельно взятыми индивидами, при котором объект управления, ощущая себя свободным, действуя по собственному разумению и во свое благо, тем не менее, находится в створе разрешенного в данной системе множества стратегий. Это достигается за счет применения субъектом управления специальных методов воздействия на объект управления, в результате чего обеспечивается приведение принятой объектом эталонной модели мира (и правил взаимодействия с миром) в соответствие некой нормативной модели, заданной субъектом управления. Концептуальное управление предполагает только один метод воздействия – информационное.

Этот подход противопоставляется прямому – директивному – методу управления, предполагающему подчинение воли и целей объекта управления управляющему субъекту. Принципиальное отличие директивного управления заключается в том, что субъектом управления по отношению к объекту может быть допущено и иное, нежели информационное, воздействие (поощряющее ли, карающее ли – не существенно).

С этой точки зрения коммунистическое общество, несомненно, может рассматриваться как вариант общества концептуального управления. Именно вариант, то есть – можно измыслить и альтернативу, но, если задуматься, то приходит понимание, что этот вариант – идеальный. Только этот вариант принципиально ориентирован на концептуальное управление – любой другой обязательно будет содержать в себе элементы директивного управления.

Однако автор статьи не ставит перед собой задачи убеждения читателя в абсолютной ценности коммунизма, как идеала развития общества. Другое дело, что идеал, цель развития, так или иначе, но должен существовать. В противном случае, общество неизбежно деградирует – хотя бы вследствие роста населения, сокращения запасов ресурсов и обострения противоречий, вызванных этими процессами.

Но что характерно: именно этот идеал (глобальная цель) развития и является мощнейшим инструментом концептуального управления! Именно так! - Ничто иное не обладает такой действенностью, как глобальная цель.

На протяжении веков идеал развития непрерывно модифицировался. На одних этапах этот идеал был представлен неким загробным миром, на который возлагалась комплексная функция поощрения и наказания за те деяния, которые совершались усопшим при жизни – этот инструмент концептуального управления получил наименование религии и по сей день является весьма действенным инструментом управления. На других этапах функция идеала возлагалась на желаемый образ достижимого еще при жизни этого (или грядущего) поколения лучшего будущего – тогда право кары и поощрения индивида почти целиком принадлежало обществу. Слово «почти» употреблено неслучайно – поскольку в таком обществе немалая роль отводилась и тем сознательным ограничениям, которые на себя добровольно принимал его гражданин. А обязательства он принимал на себя, как правило, по отношению к будущему (к детям, внукам и правнукам – тем, кого любил или, хотя бы, мог себе представить, чтобы полюбить).


Человечество всегда балансировало между этими двумя полюсами (между концептуальным и директивным управлением), и еще ни разу не сумело реализовать режим концептуального управления в чистом виде. Ни на основе идеалистического (религиозного), ни на основе материалистического мировоззрения.

Религия слишком часто вступает в конфликт с реальностью, с научными концепциями. Ее идеалы и моральные стимулы не общезначимы, что подчеркивается фактом существования множества религиозных конфессий. Все это создает предпосылки для возникновения серьезных сомнений в действенности описываемых в тех или иных религиозных системах механизмов поощрения и наказания праведников и грешников. Однако гарантированный "шанс" убедиться или "опровергнуть" утверждение адептов веры о существовании посмертных царств есть у каждого - человек, увы, смертен.

Коммунизм же оказался слишком высоким, отдаленным и труднодостижимым идеалом. Для его достижения требовалась слишком серьезная перекройка сознания граждан, слишком масштабные перемены в материальной сфере.

Если рассматривать попытки концептуального управления на примере СССР, то тут становятся очевидными методологические и технологические огрехи в работе концептологов советского периода. Они так и не смогли донести до сознания граждан те «бонусы», которые так очевидны каждому верующему или каждому гражданину общества потребления. Цель была слишком отдаленной, граждане не видели перед собой эталонов гражданского поведения – вернее, эти эталоны были слишком привязаны к конкретным историческим периодам. Нельзя было бесконечно использовать подвиги героев гражданской или Великой отечественной войны, героев-целинников... но новых героев не появлялось. Не видели граждане СССР и материальных последствий героизма (про миллионеров, их виллы и яхты – слышали, а про нечто, заменяющее виллы и яхты героям труда - нет). А уж примерность партийных функционеров – это тема отдельного разговора. В результате граждане СССР утратили ясное представление о цели и веру в идеал – цель оказалась слишком абстрактной для того, чтобы ее можно было живо представить, а уж тем более себя, живущим в интерьере достигнутой цели. Зато заявления Н.Хрущева о скорейшем построении коммунизма помнили все, и все могли созерцать результат.

Религиозная же система непрерывно заботится о пополнении стана святых – героев ли, мучеников ли... Общим для этих героев является то, что их подвиги общезначимы и не привязаны к конкретным историческим условиям. В основе подвига лежит преодоление тех страстей и страхов, которые так близки каждому человеку – именно в преодолении этих врагов состоит его доблесть, а не в количестве убитых и раненных сарацинов или неверных. Религиозные герои борются с вечно актуальными противниками – каждый не понаслышке знает о соблазнах, каждому ведом страх, каждый не единожды ощутил свое несовершенство, поэтому подвиги религиозных героев всегда современны.

Героика материалистической мировоззренческой системы оказалась преходящей, хотя этот огрех не был заложен в самой мировоззренческой системе – это была именно ошибка концептологов и рядовых идеологических работников, по инерции оперировавших стереотипами военного времени.


Западная модель общества потребления также не преуспела в сфере концептуального управления. Несмотря на успешные действия, направленные на разрушение системы концептов социалистической модели общества, серьезного продвижения в области конструирования концептуальной модели общества будущего западные ученые не добились. В результате сформулированная в период выхода США из кризиса 1930-х гг. система концептов, принятая за основу построения эталонной модели социально-ориентированного капиталистического общества, вступила в конфликт с реальностью. Никакие попытки ее модификации принципиально не могут способствовать разрешению этого конфликта – диспропорции развития усугубляются, разрыв в качестве жизни нарастает как внутри отдельных государств, так и на межгосударственном уровне. Вполне естественным следствием этого конфликта стало явление международного терроризма.

Иными словами, мы, живущие в начале 21 века, являемся очевидцами и заложниками жесточайшего кризиса методологии концептуального управления, разразившегося в мировых масштабах, поскольку ни одна из систем, существующих сегодня, не в состоянии предложить разумной и общезначимой альтернативы развития общества. О кризисе свидетельствует все – и крах социалистической системы, и рост социально-экономических диспропорций капиталистической системы, и возобновление конфликтов на религиозной почве. Оказалось, что на протяжение XX века концептологи работали только на разрушение существующих концептуальных миров.


Пожалуй, самой страшной ошибкой концептологов социалистического и капиталистического толка явилась установка на неадекватный, не учитывающий психологические особенности человека, интервал времени достижения цели. Капиталистическая система сразу же задала этот интервал слишком кратким. А социалистическая – «переборщила», установив интервал чрезмерно продолжительным, в результате чего (не без помощи Запада) произошло его «схлопывание» к той же, что и у капиталистического общества, продолжительности. Эта установка свела на нет все усилия концептологов прошлого, загнала общество в туннель достижения сиюминутных, эгоистичных целей, не имеющих пролонгированного действия. Эта ошибка привела к разрушению важнейших моральных принципов, девальвации общественно значимых целей, института семьи и иным, более глобальным последствиям, в том числе, косвенно, – и к нарушению экологического баланса.

Методология концептуального управления по-прежнему пребывает в стадии начального развития и не может быть признана совершенной. Это вполне естественно – едва ли найдется другая такая отрасль знаний, в которую бы с таким нежеланием впустили «человека толпы», а значит, не соблюдается основное условие динамичного развития научной теории – условие интенсивной коммуникации научных кадров. Потому-то и остается эта методология недостроенной, существуя на уровне требующих обобщения эмпирических методик и технологий.

А на самом-то деле есть что обобщать... Достаточно обратиться к опыту прошлых веков, как станет очевидным тот факт, что технологиям концептуального управления в те времена уделялось серьезнейшее внимание...


Конец 19-го века характеризовался всплеском массового интереса к проблемам концептуальной власти. Пресса публиковала правду и вымыслы о тайных масонских ложах, были изданы трактат Макиавелли «Государь», работы Гюстава Лебона – однако этим перечень значимых публикаций в целом исчерпывался. Мощные, еще донаучные, школы концептуального управления существовали в различные времена в Индии, Китае, Египте, Византии и ряде других государств, однако их опыт концептуального управления не был достоянием научной общественности и специалистов в области управления вплоть до конца 19-го века. Первой потрясение от открытий в этой области перенесла научная общественность Великобритании – колониальная Индия дала массу древнейших источников знаний, связанных с проблемами управления, чуть позже «зафонтанировал» Китай.

Энтузиазм ученых и первые публикации в прессе, породили массу околонаучных спекуляций вокруг обретенных европейской цивилизацией знаний. Вскоре возникла целая армия экзальтированных деятелей от культуры, занявшихся осовремениванием языка и художественным переводом древних трактатов. Эти переводы, в свою очередь, способствовали формированию круга искренних фанатиков и бесчестных шарлатанов, ставших пропагандистами и популяризаторами идеи о подавляющем интеллектуальном превосходстве древних культур и науки перед современными. Началось повальное увлечение белой и черной магией, парапсихологией и т.п. модными «штуками».

В стане ученых наступил период охлаждения – не владея языком первоисточника, они вынужденно потребляли результаты переводческой работы неспециалистов, армия которых узурпировала тему. Ритуальная часть культурного и научного наследия, подхваченная и распропагандированная непрофессионалами, надолго отвратила ученых иных, нежели философия, история и археология, отраслей науки от исследования интеллектуального наследия управленцев древности. Разработанные в древние времена технологии концептуального управления на долгое время стали достоянием узкого стихийно сформировавшегося круга лиц, ставших именовать себя эзотериками – исследователями, а точнее - последователями тайного учения об управлении «чем угодно». В этом полупрофессиональном кругу, представители которого характеризуются в целом высоким интеллектуальным потенциалом, возникло множество псевдонаучных фальсификаций, обусловленных недостаточно критичным взглядом на научное наследие и специфику перенасыщенного метафорами языка концептологов прошлого.

Однако, в последнее время в этой сфере наметились положительные тенденции...


Современный период освоения интеллектуального наследия прошлого характеризуется изменением состава исследователей и подходов к изучению источников. Наблюдается постепенная профессионализация круга исследователей. Ученые вновь обратили внимание на интеллектуальное наследие концептологов (так мы назовем этот специфический класс научных работников) прошлого, однако на сей раз, они перешли к изучению этого наследия с опорой на междисциплинарный подход.

На поверку оказалось, что в сфере концептуального управления социальными и организационными системами предшественники современных концептологов и специалистов в области PR были весьма изощрены. Более того, они имели на своем вооружении весьма совершенные инструменты ситуационного анализа, моделирования и прогнозирования (однако об этом как-нибудь позже). Безусловно, те модели и инструменты моделирования, которые были в ходу несколько тысяч лет назад, были не столь совершенны в техническом исполнении, но их содержательное наполнение во многом оказалось богаче того, что имеется в распоряжении современных аналитиков и консультантов.

В принципе это и не удивительно – концептологи того времени не замыкались на проблемы синтеза технологического инструментария, не ждали создания высокопроизводительных ЭВМ, систем искусственного интеллекта. Им приходилось решать не менее сложные проблемы, однако все, что было в их распоряжении – это собственные интуиция и интеллект, память и книги, да еще нехитрые по нынешним временам приспособления для наблюдения за закономерностями протекания природных явлений. Результаты экспериментов протоколировались и обобщались, сводились в систему, но за неимением совершенных инструментов описания и реализации алгоритмов (таких инструментов, как ЭВМ), логика применения моделей оставалась за кадром – в голове аналитика (кстати, сейчас ситуация не многим лучше). В итоге современные ученые получили массу запутанных головоломок, туманных речений, толкования которых столь многообразны, что современному ученому смотреть на эти систематизированные знания без скептицизма трудно.

Если подойти к анализу знаковых систем, которые использовались концептологами прошлого, с позиций междисциплинарного подхода, то многие странности перестают казаться странностями – в манускриптах прошлого открываются интереснейшие закономерности. Судите сами – допустим, что вам на глаза попал вот такой фрагмент «манускрипта»:

«…

(single-slot In-Country

(type INSTANCE)

;+ (allowed-classes Country)

;+ (cardinality 1 1)

;+ (inverse-slot has-States)

(create-accessor read-write))

...»

Кто скажет, что эта абракадабра – фрагмент метаданных системы искусственного интеллекта? Даже сегодня, когда компьютерная грамотность стала нормой, - далеко не каждый... А если попытаться проанализировать более полную совокупность данных, добавить новые фрагменты – может, удастся отыскать в этом бреде систему? Удастся. Наверняка. Однако самой сложной задачей окажется задача установления истинного предназначения системы.

Так вот, некоторые закономерности, проявляющиеся в знаковых системах и путаных манускриптах ученых прошлого, позволяют взглянуть на их «забавные творения», как на серьезные научные инструменты, которые могут быть использованы в качестве прототипов при создании современного аналитического инструментария. Почему? – Да потому, что сейчас для того, чтобы у ученых «штаны не падали», им приходится меньше размышлять над классификациями, а больше думать о времени и оправдании инвестиций. В науке возобладал технологический подход, при котором речь идет об отчуждении знаний от их творца, о производстве продукта, который ценен сам по себе и решает практическую задачу и без личного участия ученого. А в те времена, когда писались древние манускрипты, времени на размышления было больше, результаты работы передавались из рук наставника в руки ученика, как наследие, как величайшая ценность... К тому же, ученые не допускали отчуждения знаний, поскольку тогда на "рынке труда" ученые требовались куда меньше (слишком мало было потребителей интеллектуальной продукции).

Но в тот период, пожалуй, именно отсутствие инструментов и строгой методологии давало этим людям свободу творчества. За неимением оппонентов, располагающих методологическим инструментарием анализа полноты и непротиворечивости систем аргументов (каковой стала впоследствии аристотелева логика), и, не будучи сдерживаемы неисчислимым множеством аксиом, эти люди активно генерировали идеи. Заметим: в то весьма отдаленное время, ничем не сдерживаемый разум сумел сформулировать подавляющее большинство гипотез, над доказательством или опровержением которых и по сей день бьется наука!

Концептологи прошлого куда больше, чем нынешние аналитики и консультанты, полагались на себя, свои таланты и знания, были весьма самоуверенны. В результате, период своеобразной «социальной алхимии» дал методологии концептуального управления, неизмеримо больше, чем все поздние попытки теоретически сформулировать и обосновать применимость тех или иных подходов. На апробацию в сфере управления пускались даже самые смелые гипотезы. Цена ошибок, зачастую, была крайне высока – в жертву приносились человеческие жизни, распадались империи, гибли и сами неудачливые концептологи, но без этого – эмпирического – знания современная наука была бы куда бедней.

Безусловно, в современных условиях такой подход неуместен (хотя и практикуется в России). Сегодня проблемы концептуального управления стоят чрезвычайно остро – если в древности разрушительный потенциал субъекта был ограничен непреодолимыми технологическими барьерами в сфере коммуникаций, транспорта, вооружений, то сейчас этих барьеров практически не существует. Вернее, не столь важно, насколько далеко человечество от достижения пределов технологического совершенства, если, в принципе, доступные индивиду технологии разрушительного или дестабилизирующего воздействия уже имеют глобальный характер воздействия. Это означает, что управление обществом уже не может осуществляться с позиций силы и устрашения – управление должно быть тоньше и деликатнее, затрагивать именно ценностную ориентацию, мотивационную основу личности.


Так в чем же причины современного кризиса управления обществом? – Прежде всего, они состоят в пренебрежении к методологии концептуального управления обществом, в отказе от развития системы концептов и концептуальных моделей, то есть того, на основе чего формируются эффективные технологии управления обществом. По рассмотренным выше причинам сегодняшние технологии не выдерживают критики, они неизбежно будут отставать от потребностей управленцев и нуждаться в адаптации к вызовам современности, поскольку сформулированы, отталкиваясь не от обобщенного синтетического знания, а от сиюминутной практики.

В сфере светского управления (в отличие от духовного) утрачена преемственность методологии концептуального управления. Технологии управления малоэффективны и уже очевидно манипулятивны.

В заключение еще раз подчеркну, что основная причина низкой эффективности этих технологий заключена в том, что уровень научного обобщения в этой сфере явно недостаточен для того, чтобы технологии могли стать транслируемыми для различных ситуаций, организационных и социальных систем, различного уровня развития, традиций и уклада общества (в том числе - различного этнического и конфессионального состава). И тут многое предстоит позаимствовать из опыта концептуального управления прошлых веков, опыта функционирования разного рода закрытых сообществ, религиозных и светских организаций, с применением современного научного аппарата обобщить эмпирический опыт управленческой мысли и разработать более совершенную концепцию управления социумом, дать Человечеству инструмент построения привлекательного идеала общества будущего.

В достижении этой цели важнейшая роль принадлежит технологиям коллективной интеллектуальной деятельности, корпоративного целеполагания и целеопределенной деятельности. Именно в этом направлении предстоит идти современной науке для достижения нового качества концептуального обеспечения развития Российского Государства и эволюции человеческого общества в целом.