Сколково, модернизация или Как я давал интервью Печать
ТИАРА'2010
Автор: Конотопов П.Ю.   
14.05.2010 11:12

Сколково, модернизация или Как я давал интервью...

Тема смешная и чуть-чуть грустная... Позвонила девушка, представилась корреспондентом газеты деловой газеты "Взгляд". Я постарался ответить на вопросы так, "чтобы не было стыдно", а вышло нечто с названием "Дадут отличный результат", где от интервью остались рожки да ножки, а в заголовок были вынесены и вовсе не мои,да и вовсе не честные слова...

То, что должно было появиться в газете, могло выглядеть следующим образом:

Ж (журналист):

Сегодня вице-премьер РФ Игорь Шувалов заявил о том, что правительство заинтересовано в привлечении иностранных инвесторов к созданию высокотехнологичных СП.

Интересны ли иностранным инвесторам высокотехнологичные проекты в России?

Я (респондент):

Есть рациональные критерии выбора, которые определяют привлекательность той или иной экономики для инвестора. В числе главных критериев – критерий эффективности инвестиций. В этом смысле Китай по сравнению с Россией выглядит намного привлекательнее, рабочая сила там значительно дешевле, дисциплина и мотивация персонала выше, а инфраструктура не восстанавливается и модернизируется, а создается «с нуля» и быстро.

Россия может быть интересна иностранным инвесторам по двум основным причинам:

  • по причине наличия уникальных отечественных разработок, которые могут быть коммерциализированы;
  • по причине наличия обширного рынка для сбыта зарубежных высокотехнологичных продуктов.

Некоторым (увы, неисключительным) преимуществом России является то, что она располагает собственными высококвалифицированными кадрами и потенциально коммерциализируемыми разработками. Но ни для кого не секрет, что регионы России в этом отношении неравноценны.

Есть еще одно обстоятельство не в нашу пользу: говоря об инвестициях, мы подспудно надеемся на то, что инвесторы будут вкладывать средства в такие-то и такие-то отрасли и в такие-то и такие-то регионы. Но было бы наивным считать, что приоритеты социально-экономического и технологического развития России и наши ожидания совпадут с приоритетами и предпочтениями иностранных инвесторов.

Впрочем, если говорить об отдельных регионах России и отдельных же отраслях, в которых имеется высокоразвитая инфраструктура, сконцентрированы высококвалифицированные кадры и наличествует высокий научно-технический потенциал, то можно утверждать, что ожидания правительства небезосновательны.

Что до второго аспекта инвестиционной привлекательности, то многие инвесторы рассматривают внутренний рынок России в качестве целевого рынка высокотехнологичных продуктов, которые будут производиться на ее территории по зарубежным лицензиям и патентам. Действительно, многие сферы общественной жизни в России еще недостаточно насыщены той высокотехнологичной продукцией, которой уже насыщены соответствующие рынки многих развитых стран.

Ж:

Как вы считаете, будет ли стимулировать приток иностранных инвестиций проект Сколково?

Я:

Вероятно, да - ведь в Сколково будут сконцентрированы высококвалифицированные кадры. Кроме того, Сколково – это и развитая современная инфраструктура, и специфический налоговый режим, и близость к Москве как транспортному узлу и средоточию административных органов. Поэтому там иностранные венчурные инвестиции весьма вероятны.

Что же касается до российских венчурных фондов и их реального участия в венчурных инвестициях, то тут трудно что-либо предсказывать.

Ж:

А почему?

Я:

Первое – это то, что пока в России проекты в сфере высоких технологий – это долгосрочные и высокозатратные проекты (материально-техническая база требует развития – она еще не достигла той фазы зрелости, когда исследовательская и производственная база может быть перестроена в кратчайшие сроки под любой проект).
Второе – это то что венчурные инвестиции –  это высокие риски, а значит инвестор должен располагать существенными резервами или должен быть в состоянии (сам или при поддержке авторитетных и реально независимых экспертов) объективно оценивать риски.

Частных российских инвесторов в подавляющем большинстве случаев интересует быстрая окупаемость проектов и получение прибыли (это еще не изжитый стереотип 1990-х годов).
Государственные же венчурные фонды, увы, сильно бюрократизированы, а научная бюрократия никак не лучше любой другой, особенно, если имеет широкий спектр финансовых полномочий

Ж:

Созданы ли все правовые условия для притока иностранных инвестиций?

Например, известно, что есть определенные сложности в отношении защиты авторских прав. Многие эксперты считают, что именно это препятствует процессу модернизации.

Я:

В России имеются основы законодательства, регулирующего инновационную деятельность, однако оно еще недостаточно совершенно и содержит отдельные нормы, которые значительно затрудняют как процесс совместного освоения инновационных разработок, так и венчурные инвестиции (любые, а не только зарубежные или отечественные).
Есть проблемы в патентном праве, есть проблемы с реализацией охраняемых прав, есть неурегулированные проблемы и в налоговом праве, есть проблемы с отнесением той или иной технологии к разряду критических (имеющих стратегическое значение – оборонное или общеэкономическое).

Многие разработки в силу унаследованной от Советского Союза направленности научного поиска, общей ориентации государственной научной организации и государственного заказа подпадают под статус технологий оборонного значения.
Ко всему прочему, внутренний спрос на инновации ограничен, а государственные нужды, стимулирующие научно-технический прогресс – очень специфичны. В этом смысле очень сложно реализовать специфический научно-технический потенциал страны, тем более с привлечением иностранного капитала.

Ж:

А, как же эта проблема решатся на Западе?

Я:

На Западе существуют и успешно функционируют органы экспортно-технологического контроля, которые на основе четких критериев относят ту или иную разработку к соответствующей сфере интересов государства.

Нельзя сказать, что в России таких органов нет – у нас эти функции реализует Федеральная служба по техническому и экспортному контролю, в своей работе опирающаяся на соответствующие нормативно-правовые акты и регулярно обновляемые перечни. Но наша система, пожалуй, имеет стойкую привычку перестраховываться.
Есть у нас такая поговорка: «хочешь нарваться на запрет – спроси разрешения» – сколько ей десятилетий сказать трудно, но ее актуальность, увы, трудно отрицать и сегодня.

Наша и западная системы финансирования научных исследований имеют существенные различия.

Западная наука в значительной степени опирается на финансовый потенциал частных венчурных фондов, малого и среднего предпринимательства и крупного бизнеса. Государственные инвестиции направлены преимущественно на поддержку фундаментальных исследований и на адаптацию коммерческих разработок к задачам государственных органов.

Российская же наука по-прежнему опирается преимущественно на государственные инвестиции (не следует забывать о том, что государственный заказ на научно-техническую продукцию – это в чистом виде инвестиции). Зачастую эти инвестиции тонким слоем размазываются по научно-исследовательским организациям, чтобы сохранить инфраструктуру научных исследований. Частный бизнес предпочитает брать готовые западные разработки (они не обязательно лучше, но они уже тянут за собой шлейф из разнообразных рисков).

Когда сегодня говорят о необходимости освоения российскими научно-исследовательскими коллективами потенциала частных инвестиций, обычно забывают о нехватке навыков инновационного менеджмента, оценки реальных рисков проекта, коммерческого потенциала проекта, практики в области защиты интеллектуальной собственности, навыков соотнесения инновационной продукции с категорией критических технологий. В России негосударственные научно-исследовательские центры пока не так развиты и большей частью находятся вне зоны контроля государства и тех органов, которые могли бы квалифицировать технологии так или иначе.

Ж:

Что препятствует притоку инвестиций?

Я:

Система информирования о инновационных разработках работает алогично. Научно-технические конференции служат для информирования представителей научного сообщества (бизнес на эти конференции не хаживает). Научные публикации служат для набора научных аналогов «очков, голов и секунд». Бизнес не ищет инноваций. Бизнес (да и органы власти) ищет спасения от инноваторов, которых полагает специфической разновидности коммивояжеров или душевно-больных.

Ко всему прочему, сознание инноваторов мифологизировано. Достаточно упомянуть три главных мифа:

  • миф об исключительной ценности интеллектуальной собственности и идей, как ростков инноваций (этот миф сформировал защитно-оборонительный стереотип у носителей инновационных идей: с одной стороны действует стереотип «никому ничего не скажу», с другой стороны поджимают стереотипы «мне все должны по жизни» и «деньги утром – стулья вечером»);
  • миф о новаторах-одиночках (Форд, Эдисон, Тесла и т.п.) и неоспоримых достоинствах конкурентных стратегий (те, кто уверовал в этот миф, теряют способность к разумной кооперации и чахнут над своими идеями вплоть до момента их устаревания);
  • миф о западных расхитителях интеллектуальной собственности, отчасти подкрепленный негативным опытом общения с иностранными инвесторами в начале 1990-х годов, когда наши ученые выходили со своими идеями на западный рынок, а потом к ним по разным причинам быстро угасал интерес (кто-то продешевил, кто-то переусердствовал с саморекламой, кто-то и вправду чрезмерно разоткровенничался, но это нормальный процесс – родная научная общественность нисколько не лучше).

В результате можно говорить о том, что в России существуют специфические условия для распространения информации об инновационных идеях и разработках, отсутствуют эффективные инструменты и институты, которые могли бы изменить эту ситуацию.

Ж:

Как вы считаете, что необходимо сделать еще для стимулирования притока иностранных инвестиций?

Я:

Необходимо сформировать институты, которые осуществляли бы экспертизу и оценку инновационных идей (а лучше бы проектов и продуктов, опирающихся на патенты), их коммерческий потенциал, емкость рынка и т.п.
Также необходимы институты, которые обеспечивали бы движение от идеи к проектам. Поскольку бизнес-компетенций нашим ученым часто не хватает. Здесь как раз совместные проекты, и инновационные центры типа Сколково, могли бы способствовать освоению, развитию и закреплению необходимых для инновационной деятельности знаний, умений и особенно – навыков. Это позволит усовершенствовать систему научно-инновационного менеджмента, чего нам хронически не хватает.

Всё это, при условии преодоления сдерживающих стереотипов, может дать хороший результат – вне зависимости от «национальной принадлежности» финансов.

 


На этом беседа с корреспондентом завершилась...
Я не успел сказать того, что хотелось, что следовало сказать, но по формату и этого было достаточно...

 

А остались и вовсе рожки да ножки...

Формат, самоцензура журналиста, правка и пост-правка...