Образовательные услуги | Журнал "ТИАРА" | Дискуссионный клуб | Контакты





Rambler's Top100 Rambler's Top100
Вы находитесь здесь: Главная >> Журнал "ТИАРА" >> ТИАРА'2005 >> Системно-эталонный подход и задачи стратегического проектирования


Системно-эталонный подход и задачи стратегического проектирования Печать E-mail
ТИАРА'2005
Автор: Конотопов П.Ю.   
25.10.2005 18:25

Конотопов П.Ю.

Системно-эталонный подход и задачи стратегического проектирования

Данная публикация может показаться излишне эмоциональной... Поэтому прошу уважаемых читателей сделать скидку на жанр (статья представляет собой текст публичного доклада на конференции).

Исторический экскурс

Системный кризис конца 1980-х гг., поразивший советское общество, стал следствием незримого для большинства граждан СССР кризиса концептуального. Идеологический консерватизм, сдерживавший развитие философии и комплекса общественных наук, информационная закрытость и чрезмерная идеологизация системы образования не могли не привести к искажению общественного сознания. В обывательских (а зачастую – и в научных) кругах советского общества царила атмосфера иррационального социального оптимизма, основанного на вере.

Учитывая тяжесть последствий разрушения основ веры, социальный оптимизм советских граждан не мог не стать мишенью для заинтересованных в ослаблении СССР сил. Тем более, что для многих участников этого процесса речь шла о переделе зон влияния геополитического масштаба. Общественное сознание не выстояло под информационными ударами, осыпалась и советская политическая система. На смену иррациональному социальному оптимизму советских граждан пришел не менее иррациональный социальный пессимизм граждан российских.

В середине 1990-х годов российское руководство, столкнувшееся с проблемой социального пессимизма, попыталось мобилизовать на ее решение философскую общественность. Прошли долгие годы поисков, но поиски новой национальной идеи так и не увенчались успехом. Более того, философская элита настолько оторвалась от реалий российского общества, что лишь приумножила идеологический разброд. Поиски новой национальной идеи превратились в вяло текущий проект, на который, скорее по инерции, продолжали выделяться скудные квоты общественных ресурсов.
Лишенная слушателей, философская дискуссия зашла в тупик, и перешла во вполне предсказуемое русло. Центральная проблема мутировала, вопрос «Что делать?» превратился в вопрос «Кто виноват?», а потом и вовсе забылась. Будучи оставлена без внимания, философская элита договорилась до тезисов, характерных для периода становления меритократической модели управления (надо сказать, что власть интеллектуальной и духовной элиты – розовая мечта еще античных философов).
Поскольку говорить о вырождении нации (по крайней мере так, как это делалось в 1980-х, когда говорили об уничтожении генофонда нации) стало неприлично, на философских форумах зазвучал тезис о бессубъектности российского общества. Проблема бессубъектности, порожденная отчуждением граждан от общественных ресурсов, была раздута до вселенских масштабов. Причины возникновения проблемы полиняли, утратили актуальность, и забылись.

Тема бессубъектности

Бессубъектность стала рассматриваться как свойство, имманентно присущее сознанию “homo soveticus”. Упорно навязывалось мнение о том, что свойство это взросло на почве привитой гражданам СССР иждивенческой морали. В выступлениях указывалось на то, что субъекты – золотой фонд нации, что их крайне мало, что по сути своей – это интеллектуальное и духовное дворянство. При чем каждому становилось ясно, что эти аристократы духа и интеллекта – и есть никто иной, как сами участники дискуссии.


Но вопреки мрачным прогнозам философов проблема бессубъектности на деле уже утратила былую остроту. Другое дело, что якобы несуществующие субъекты сталкиваются с проблемой преодоления ресурсных ограничений. В российском обществе налицо процессы самоорганизации субъектов. Возникающие сообщества реализуют потенциал своих участников как в неформальных группах, так и в организационно-правовых формах, определенных российским законодательством. Воодушевляемые значимыми для них целями, наши сограждане замахиваются на такие масштабные проекты, которые не всегда под силу крупному бизнесу и академическим научно-исследовательским учреждениям.
И хотя россияне начали осваиваться с методами и технологиями инвестирования инициативных проектов, проблема ресурсообеспечения имеет только одно кардинальное решение – внесение изменений в систему доступа к общественным ресурсам при решении общественно-значимых задач. То есть, существует практически реализуемая задача – задача вынесения на обсуждение законодательной ветви власти некоторого комплекса законопроектов и общественной поддержки законодательной инициативы в сфере регулирования доступа к общественным ресурсам.
Результатом решения данной задачи должен стать комплекс законов, регламентирующих порядок обоснования общественной значимости проектов, инициированных снизу, порядок получения доступа к ресурсам для достижения целей проектов и порядок государственного и общественного контроля над такими проектами.
Без этих практических шагов можно, конечно, создавать клубы стратегической элиты, говорить о создании на общественных началах всероссийского реестра потенциальных координаторов проектов, идей и запускать иные красивые проекты. Но до того момента, пока не будет решена задача в ее правильной постановке, все эти потенциально полезные новообразования будут вхолостую высасывать ресурсы из карманов членов таких организаций, иссушать и без того скудный ручеек финансирования тех бюджетных организаций, при которых предпринимаются попытки осуществления подобных проектов.

Поиски духовных ориентиров

Вследствие некорректной постановки задачи, сегодня, как и в начале 1990-х, актуальными темами для философского бомонда продолжают оставаться духовные ориентиры, духовные основы российского общества, социокод, российский менталитет и подобные им, получаемые методом комбинирования и перестановки ограниченного набора лексем. Идей и прожектов духовного возрождения российского общества за прошедший период предложено превеликое множество.

Самое интересное то, что все предложения абсолютно равнозначны, поскольку против несуществующей болезни все лекарства одинаково эффективны. Иначе и быть не может: все эти идеальные конструкции оторваны от материальной основы.

Где только не велись упорные поиски духовных основ и ориентиров российской цивилизации – и в неведомом ведическом прошлом, и в православии, и в возрождении казачества (хоть это и более практичный подход), и в синергетике... На базе избранного комплекса идей выстраивались весьма детально прописанные программы, зачастую снабженные финансовым планом. Ряд программ даже удостоился бюджетного финансирования и был доведен до логического завершения, то есть – до провала. Комбедовцы, празднуя окончание уборки, торопливо доедали остатки урожая и расходились. В соответствующей графе и строке бюджетного гроссбуха ставилась очередная галочка.

А между тем, за какие-то полтора десятка лет в России сменилось великое множество духовно-интеллектуальных ориентиров. Российское общество слепо тыкалось мордой в вымя отощавшей матушки-науки, а она подставляла то один сосец, то другой. Да все без толку – молоко-то из-под бешеной коровушки. В головах граждан – неудобоваримый коктейль, составленный из зачатков и остатков идей разных мастей: коммунистических и анти-коммунистических, либеральных и консервативных, интернациональных и национальных, атеистических и религиозных.
Испытывая смешанные чувства по отношению к виртуозно осуществленной информационно-психологической операции по демонтажу советской политической и административно-хозяйственной системы, мы не хотим видеть того, что наши интеллектуальные потуги даже отдаленно не приближаются к рассматриваемому феномену. И не существенно, стремится ли кто-то в корне переменить сегодняшнее государственное устройство России или оптимизировать его, приблизив к некому идеалу справедливости, - до тех пор, пока предлагаемое решение не будет обладать признаками системности и целостности, проект будет одинаково безнадежен.
Разрабатывая новые и новые духовные ориентиры, изыскивая духовную опору в прошлом или в будущем, мы забываем, что попытки разорвать системные связи между духовным и материальным лишены перспективы. Можно прибегнуть к манипулятивным стратегиям, на время обмануть общество, но это время и в историческом, и в экономическом масштабе ничтожно. Примеров тому масса и в отдаленной, и в новейшей истории. Те  задачи, которые мы ставим перед собой в отношении общества, не имеют шансов стать решенными, не будучи обеспечены моделями, технологиями, инструментами и ресурсами для их решения. Хотя бы мнимо существующими...
Прожекты, которые предлагались обществу в начале 1990-х были куда более убедительны и реалистичны, нежели сегодняшние плоды интеллектуальных потуг партийных идеологов. Они обладали научной строгостью, были обеспечены признанными научным сообществом моделями, механизмами достижения, и были открыты для общественного обозрения. Конспирологическая схема в отношении общества того времени не могла сработать в принципе. Не сработает она и сегодня.
В обществе нарастает раздражение по отношению к закрытым в информационном отношении группировкам и фракциям. Их политические усилия, даже направленные на улучшение ситуации, воспринимаются как аппаратные игры – не более...

Характерно, что все предложения на рынке социальных проектов по ряду параметров оказываются равноценными. С тех пор, как "кухарок" изгнали из управления государством, информационная и ресурсная закрытость государства и партий стала неуклонно нарастать, а вместе с ней стала нарастать и социальная апатия. Демократические институты и механизмы демократического волеизъявления дискредитированы, отчуждены от общества.

Опыт мировых религий

Вернемся к ориентирам и опорам... Все чаще мы слышим тезис о том, что религия в современном обществе в состоянии стать тем инструментом, с использованием которого могут быть восстановлены духовные ориентиры, что она де-факто и является самой совершенной духовной опорой. В качестве такой опоры для России якобы должно выступать православие, а может статься, что и мусульманство, а может статься, что и какая-то другая религия... Тезис весьма спорный, но заслуживает специального рассмотрения...

Можно говорить о том, что далеко не все постулаты различных религий совместимы, о том, что степень социализации приверженцев тех или иных религиозных учений неодинакова, что роль религиозной организации немаловажна, и что существует определенная конкуренция между хозяйствующими субъектами типа «церковь». Но для нас не это главное... Главное сокрыто за пестрыми деталями, а нам следует рассмотреть религию, как публичный социальный проект, содержащий в себе некую подсказку для искателей успешных решений...

Действительно, одним из наиболее испытанных временем инструментов социального регулирования является религия. Соответственно, церковь выступает в качестве того социального института, который данный инструмент применяет. Отсюда и достаточно запутанные взаимоотношения церкви и государства, особенно в тех странах, где социальная сфера не урегулирована.
Что мы видим, препарируя религию как социальный проект? Первое, что приходит на ум – это неоспоримость постулатов. Принятие веры или неверие – это личный выбор, и для совершения его имеется очевидный стимул: прижизненное и посмертное воздаяние за деяния. Все – и верующие, и неверующие – ходят под всевидящим оком и страхом господним, и этот нехитрый механизм, изобретенный во время оно, остается действенным и по сей день. Но и это акцент не на главном.
Главное состоит в том, что религия содержит в себе базовые компоненты научно-обоснованного проекта:

  • систему аксиом;
  • логику вывода;
  • совокупность теорем;
  • модель мира;
  • модель общества;
  • модель индивида;
  • модели будущего (как правило, две экстремальных и нормальную);
  • признаковую модель для выявления процесса скатывания к экстремальным сценариям;
  • методы и технологии удержания или возвращения к коридору нормы;
  • инструменты и методики корректного взаимодействия с миром, обществом и собой;
  • методы управления ресурсами и привлечения их.


Данный проект обеспечен системой-субъектом, для которой определены:

  • принцип управления;
  • топология информационных и материальных связей;
  • ресурсная база;
  • производственный цикл;
  • виды и технологии изготовления продукции;
  • комплекс услуг и способ их предоставления;
  • квалификационные требования к члену организации;
  • статус члена организации;
  • атрибуты статуса;
  • механизм приобретения статуса.

Можно возразить, сказав, что в религиях для индивида методы управления ресурсами и их привлечения не определены. Отнюдь, выделяется два генерализованных типа ресурсов: духовные (ими верующий обладает изначально и подпитывается ими в молитве /уже технология/) и материальные (их верующий добывает в поте лица своего, ведомый божьим провидением). Даны и весьма экологичные критерии достаточности усилий по привлечению материальных ресурсов.

Это, конечно, весьма своеобразный взгляд на религию и религиозную организацию... При таком взгляде на религию и религиозную организацию едва ли можно говорить о религиозной духовности – здесь можно говорить о технологии продвижения некой концепции. Технологии старой, отработанной и проверенной опытом множества партий – консервативных, либеральных, коммунистических – идеологическая платформа не существенна. Но только такой «примитивизм» позволяет с системных позиций оценить проекты творцов современных систем духовного окормления населения или переустройства государства (его экономики, общественной, политической и государственной системы).

Идеологические проекты новейшего времени

Попробуем с таких позиций посмотреть на идеологические проекты, предлагавшиеся обществу в годы интенсивного реформирования политического и государственного устройства России. Зададимся следующим вопросом: «Насколько представленные проекты наделены необходимыми и достаточными чертами для их принятия населением?»

Понятно, что для принятия идеи населением, она должна быть привлекательной как в интеллектуальном, так в и эмоциональном плане. И что же? Авторы новых концепций не позаботились даже об этом! Как правило, новейшие идеологи адресуют свои послания избирательно – не просто к некому социальному слою, но еще и к некой сфере сознания: либо к эмоциональной сфере, либо к интеллекту.
Авторы древних религий стремились к консолидации общества, заботились о равной приемлемости постулируемых принципов, а новые поколения духовных лидеров к этому не стремятся. Создатели религий прошлого стремились к массовости, новым же мессиям обычно достаточно обратить в свою «веру» представителей административно-хозяйственных и коммерческих кругов общества. Религии выкристаллизовывались из «насыщенного раствора» общественных идей и чаяний, опирались на массы, а новые идеологические системы спускаются сверху, насколько это возможно, адаптируясь к общественным потребностям.
Представьте себе церковь, которая открыто заявляет, что нуждается исключительно в прихожанах, владеющих собственным бизнесом (или, на худой конец, административным ресурсом)... Трудно представить? Увы, в России – легко. Даже не обладающим фантазией прихожанам такой церкви по силам описать и «Рай», и «Ад»: «Рай» – это допуск к общественным ресурсам, «Ад» – отторжение даже от тех, которыми они располагали ранее. Но какова социальная база такого вероучения? Многих ли вместит такой «Рай»? Ответ очевиден. Модель общества построенного на принципах такого вероучения тоже очевидна – это общество, расщепленное и индивидуалистичное, лишенное перспективы развития.

За 12 лет новейшей российской истории ни одна из политических сил не попыталась осмыслить опыт религиозных организаций и переложить этот опыт на современное общество. Последний проект такого рода в нашей стране осуществили большевики, да и то – со множеством серьезных ошибок... Можно рассматривать и другой проект – проект, реализованный в конце 1980-х – начале 1990-х гг., но он не имел созидательной направленности, да и реализован был большей частью при внешнем управлении.

Во всех проектах этого периода ни единого раза не была предъявлена научно-состоятельная системная модель общества, которая бы была им принята, как цель преобразований. В представлявшихся проектах не были определены объекты воздействия, их текущие и желаемые параметры. Не были определены коридоры допустимых воздействий, последствия внесения изменений и технологии привлечения ресурсов при реструктурировании элементов системы. В представлявшихся проектах и в помине не было ничего похожего на научность - ни эталонных моделей, ни методов достижения эталонного состояния. Не были созданы и субъекты для их социализации...
Сегодня ситуация не изменилась, хотя видимость научной и общественной экспертизы уже создается. Увы, предлагаемые модели ущербны, критерии – наивны... Дошло до того, что «зарплата бюджетников» с некоторых пор стала чуть ли не единственной экономической категорией, которая используется при описании будущего.
Возникают «глупые» вопросы: «Мы что, строим общество бюджетников? А каким оно будет для всех остальных граждан?» А дальше – больше... Где предъявлены методики расчета минимального прожиточного уровня, минимального размера оплаты труда? Вопросов такого рода – масса. Ответов же никто не дает.

Предполагается, что рядовой гражданин РФ модель сегодняшнего и будущего общественного устройства, общественные и персональные последствия ее воплощения должен экстрагировать из многочисленных законов и нормативных актов, что не всегда удается даже юристам, осуществляющим экспертизу этих законов. Если же чего-то не хватает для полноты представлений, то вопрос адресовать не к кому. Такова реальность.
Но в таком случае существуют ли вообще какие-то шансы изменить ситуацию в духовной сфере или сфере материальных отношений? Ведь модель будущего должна соблазнить потребителя, он должен захотеть "купить" это будущее ценой тех или иных усилий, а до того он будет оставаться пассивным наблюдателем чужих усилий.

Так может, стоит уступить поприще духовного реформирования религиозным организациям?
Я бы стал резко возражать против таких предложений. Религии, по крайней мере, те, которые представлены на «рынке услуг духовного обеспечения», не адаптированы к системе общественных отношений, которые реализованы в современном государстве. Они тяготеют к совершенно отчетливо прорисованной в религиозных постулатах форме общественного устройства – общинной. Уже в феодальном обществе возникали достаточно острые конфликты между моделью феодального общества и общества с общинной организацией. Сегодня же эти конфликты будут и того острее.
Возможно, новые технологии и могли бы привнести некую изюминку в общинную модель, способную адаптировать ее к реалиям современности, но пока я не вижу усилий научного сообщества, направленных в эту сторону. Есть некая аморфная концепция «E-government», но при ближайшем рассмотрении она оказывается полнейшей профанацией. Вместо «E-government» мы видим, скорее, «E-buffer» – этакая электронная книга жалоб и предложений, лишенная механизма управления.
Те же контуры, которые прорисовываются в российских реалиях, мне кажутся до боли знакомыми – мир советов старейшин, авторитетов и духовных иерархов, пригретых очередным Цезарем... Певички, танцоры, шоумены он науки и бизнеса... Разве это авангард общества? Если это и авторитеты, то чьи это авторитеты? Разве эти авторитеты не смешны? Разве это не наглая попытка манипуляции массами?

Выход из концептуального тупика

Полагаю, что для начала разработчикам концепций следует встать на платформу научной методологии, отказаться от подмены метода научно-обоснованной аналогии методом метафоры. Уже это могло бы несколько улучшить ситуацию.

Вспомнить о том, что философия – самая прикладная сфера интеллектуального производства. О том, что задача философии – не в порождении бесконечного множества наукообразных текстов произвольного содержания, но в формировании и вооружении человека целостной, желательно – научной, системой мировоззрения и миропонимания, согласующейся с современными научными взглядами, не вступающей в конфликт с реальностью. Такой, чтобы вооруженный этой мировоззренческой системой субъект мог корректно взаимодействовать с реальным миром, достигать психологического комфорта, стремясь к новым знаниям, целям, духовному совершенству и высоким нравственным идеалам.
Далее - вспомнить о системном подходе, не как о предмете философского исследования, а как о прикладном инструменте, нуждающемся в развитии и совершенствовании в интересах практики.
Эти первоочередные меры могли бы принести несомненную пользу при создании новых концепций, программ, а также при прогнозировании условий и последствий их реализации.

Представим себе такую, пусть на чей-то взгляд и утопическую, картину: научному сообществу удалось разработать системную концептуальную модель общества, которая могла бы выступать в качестве основы для построения аспектуальных частнонаучных моделей. Благодаря глубокой проработке и устройству этой концептуальной модели частнонаучные модели могли бы согласоваться по уровням декомпозиции-агрегации систем, подсистем, компонентов и элементов. Предположим, что созданная концептуальная модель наглядна, компактна и формализуема.
При выполнении этих условий она могла бы служить как для описания текущей ситуации, содержания и целей предлагаемых изменений, так и для проведения исследований, нацеленных на всесторонне оценивание предлагаемого комплекса мер. Рассмотрение такой модели позволяло бы неспециалисту самостоятельно оценить последствия реформирования, выработать отношение к проекту и свою роль в его реализации. А в комплексе с детализирующими и уточняющими ее частными моделями она служила бы инструментом детальных системных междисциплинарных исследований.

Если задуматься, то что, как не цель, является истинной духовной опорой для человека? Известно множество примеров того, когда цель становилась тем движителем, который позволял мобилизовать духовные, физические и материальные ресурсы для ее достижения. Но во всех этих случаях цель не была сугубо абстрактной, ее значимость была очевидна и принята всеми участниками деятельности, направленной на ее достижение.

Безусловно, задача построения такой концептуальной модели нетривиальна и весьма трудоемка, но, лишь решив ее, можно преодолеть социальную инертность и апатию. Именно эта задача и является единственно достойным объектом приложения интеллектуальных усилий сообществ, ставящих перед собой задачи масштабных социальных преобразований.

Очевидно, что наглядность демонстрации объекта преобразований, целевого эффекта и сценария достижения целей - это необходимое, но недостаточное условие получения поддержки проекта, превращения его в духовный ориентир и опору общества. Но без этого все остальные попытки обречены на провал.

Следующее условие - это адекватность уровня детализации и способа представления информации способу восприятия информации потребителем. То есть, модель должна обладать свойствами, позволяющими осуществлять над ней операции агрегирования и декомпозиции, смены формализма и трансляции в вербальную форму.

Следующим, и определяющим (!) условием является наличие социальной платформы для укоренения предлагаемого комплекса целей и мер по их достижению.

Системно-эталонный подход и задачи стратегического проектирования

В качестве методологической основы для разработки подобной модели может выступать развиваемый группой специалистов, вошедших в Коллегию аналитиков, системно-эталонный подход. Использование системно-эталонного подхода позволяет решать задачи стратегического проектирования.

Следует дать некоторые комментарии по поводу последнего термина. Стратегическое проектирование отличается от стратегического планирования в части, касающейся как целей такого рода активности, так и применяемых методов и методик.
Основой стратегического планирования является разработка детализированного плана достижения желаемого результата. При этом цель деятельности может быть задана по произволу, не обладать системными свойствами. То есть, формирование эталонного образа результата деятельности не является предметом стратегического планирования. Этот эталонный результат априори полагается совершенным, полезным и значимым, то есть - достойным усилий по его достижению.

При стратегическом же проектировании целью деятельности является формирование идеальной модели полезного результата, модели, обладающей системными свойствами, многоаспектной и наилучшим образом учитывающей потребности субъекта деятельности (коллективного, корпоративного или индивидуального - не столь существенно).
Технологический цикл стратегического проектирования описывается следующей сценарной моделью:

  • установление ожиданий субъекта деятельности в отношении объекта деятельности (субъективное представление об идеале);
  • всесторонний анализ объекта деятельности, установление его текущего состояния;
  • формирование описательной модели объекта деятельности в парадигме сущность-связь на основе процедур декомпозиции - агрегации и атрибуции связей;
  • первичная формализация описательной модели с опорой на научно-методический и формальный аппарат теории гиперкомплексных динамических систем;
  • разработка моделей экстремальных и гомеостатического (гомеокинетического) эталонов объекта деятельности;
  • установление степени близости текущего состояния и субъективного идеала к экстремальным и гомеостатическому (гомеокинетическому) системному эталону объекта;
  • выявление скрытых противоречий в системе-объекте и субъективном идеале, потенциала, ресурсов и движущих сил развития-адаптации;
  • разработка путей снятия противоречий с применением выявленных движущих сил и дополнительных ресурсов.

Концептуальная модель общества - краткое описание базиса

Попытка создания подобной модели на базе системно-эталонного подхода была предпринята нашей рабочей группой в 2003-4 гг. в рамках проекта по установлению перечня угроз безопасности российского общества и возможных сценариев по их реализации. В результате исследований была разработана стратифицированная и эшелонированная концептуальная модель общества. Стратификация модели была осуществлена по типам отношений и классам субъектов взаимодействий, а эшелонирование было произведено по уровню их системной организации. Субъекты взаимодействий были определены по признаку численной соизмеримости и ресурсному потенциалу. Отграничение субъектов осуществлялось по силе связей, реализуемых в рамках каждого типа отношений.

Моделью были определены два базовых типа ресурсов: информационные; материальные; и четыре типа отношений, задающих аспект рассмотрения элементов общества как сложной системы: семейно-родовые, территориально-групповые, профессионально-трудовые и системно-организационные.
Элементом минимального уровня системной организации в модели является единичный индивид, способный проявлять себя в социальных ролях, предписывающих реализацию одного из типов взаимодействий. При условии совмещения границ элементов, относящихся к одному эшелону, но различным стратам модели можно говорить о большей близости рассматриваемой общественной системы к тому или иному укладу, подверженности тем или иным классам угроз.

Семейно-родовые отношения

Под семейно-родовыми отношениями подразумеваются отношения информационного и материального обмена, реализуемые в некотором сообществе, принадлежность к которому определяется по признаку кровного родства. В идеале семейно-родовые отношения не предполагают компактного проживания членов семьи-общины. Процессы материального обмена, формирования корпоративного ресурса в рамках данного класса отношений протекают на основе неформальных отношений, регламентируемых традициями, и не рассматриваются членами сообщества как предмет правового регулирования. В экономических отношениях немаловажную роль играют акты безвозмездной передачи ресурсов, поддержания гомеокинетического равновесия в интересах продолжения рода и преумножения связанных с ним ресурсов. В распределительной сфере допускаются незначительные диспропорции, превышение некоторого предела ведет к ослаблению связей. Духовная сфера регламентирована в малой степени. Топология информационных взаимодействий – сегментированная многосвязная сеть (в предельном случае – полносвязная).  Топология организационных отношений разнится от сообщества к сообществу, но тяготеет к иерархической модели. Позиция в организационной топологии чаще всего определяется по возрастному принципу, реже – по социальному статусу (при ослаблении семейно-родовых отношений). В целом семейно-родовые сообщества соответствуют общинной общественно-экономической формации.

Территориально-групповые отношения

Под территориально-групповыми отношениями понимается класс отношений информационного и материального обмена, реализуемых в сообществах, принадлежность к которым определяется по признаку компактного проживания. Процессы материального обмена, формирования корпоративного ресурса в рамках данного класса отношений протекают на основе неформальных отношений, регламентируемых традициями. Основа экономических отношений – натуральный обмен излишками, производительными силами и средствами производства. Эквивалентность обмена является в большей степени предметом морально-этического регулирования, но по мере ослабления отношений рассматривается и как предмет правового регулирования. Формирование корпоративного ресурса происходит по принципу мобилизации ресурсов в интересах достижения значимых для сообщества (территории) целей. В распределительной сфере допускаются значительные диспропорции, превышение некоторого предела ведет к асимметрии связей. Духовная сфера регламентирована в малой степени. Топология информационных взаимодействий – сегментированная многосвязная сеть (в предельном случае – полносвязная).  Топология организационных отношений разнится от сообщества к сообществу, но тяготеет к гетерархической модели с переменным лидерством. Основной критерий занятия позиции лидера – компетентность, далее в порядке убывания следуют: объем вложенных ресурсов, социальный статус, старшинство. В целом территориально-групповые сообщества соответствуют общинной общественно-экономической формации. Вырожденный случай – землячество (скорее историко-культурный феномен, берущий начало от территориально-групповых отношений).

Профессионально-трудовые отношения

Под профессионально-трудовыми отношениями подразумеваются отношения информационного и материального обмена, реализуемые в сообществе, принадлежность к которому определяется участием в деятельности, связанной с производством общественно-полезного продукта. Круг участников коммуникаций определяется наличием общих профессионально-деловых интересов. Как правило, топология информационных взаимодействий задана топологией профессиональных коммуникаций. Распределительные и организационные отношения в таких сообществах по преимуществу являются предметом правового регулирования, но содержат компоненты, регулируемые системой внутренних нормативов, формальными и неформальными установлениями корпоративной этики и традициями. Принцип формирования корпоративных ресурсов определяется формой собственности на средства производства. Распределение ресурсов в рамках системы профессионально-трудовых отношений основано на распределении прибыли от реализации произведенной продукции. В распределительной сфере допускаются значительные диспропорции. Духовная сфера не регламентирована или регламентирована в малой степени. Территориальная локализация не является обязательным условием установления профессионально-трудовых отношений.

Системно-организационные отношения

Под системно-организационными отношениями понимаются отношения, реализуемые в сообществе, основанном на общности интересов в духовно-мировоззренческой, ценностно-мотивационной и целеориентационной сферах, совместимости идеологических установок и информационных потребностей их участников. Круг участников отношений определяется наличием общности духовных ценностей, социально-значимых целей, интересов. Здесь индивид проявляет себя как личность. Как правило, топология информационных взаимодействий задана спецификой личности, ее целей и представлений о способе достижения этих целей. Распределительные и организационные отношения в сообществах данной страты по преимуществу регламентируются внутренними установлениями этого сообщества, но содержат отдельные компоненты, являющиеся предметом правового регулирования. Принцип формирования корпоративных ресурсов определяется также внутренними регуляторами сообщества. Распределение ресурсов в рамках системы системно-организационных отношений основано на целевом / проектном принципе ресурсного обеспечения, выделяемого из пула добровольно отчуждаемых ресурсов членов сообщества. Духовная сфера регламентирована в значительной степени. Территориальная локализация не является обязательным условием установления системно-организационных отношений.

Модель предполагает стратификацию по типам отношений и эшелонизацию по уровням системной организации внутри каждой страты.

Применение подобной модели позволяет, используя для описания объектов сходные признаки и атрибутивные модели, аттестовать любое социальное образование, оценить его свойства, потенциальные потребности и возможности, границы прав и ответственности.